Описанные ниже события на самом деле произошли в моей жизни. До сих пор, вспоминая обо всем этом, я не знаю, что это было – просто случайные совпадения или нечто таинственное и мистическое. Знаю только, что эта история сильно изменила мою жизнь.

Это было в середине 90-х.
В то время я была полностью поглощена важным, как мне казалось, занятием – зарабатыванием денег. Практически постоянно я думала лишь о том, сколько сейчас стоит доллар, просчитывала покупку и продажу и мечтала о том, чтобы в у.е. измерялось всё, включая человеческие отношения.

В тот августовский день мы с мужем в очередной раз отправлялись в Москву – вожделенную столицу зеленого доллара - за товаром.
За полчаса до отправления фирменного поезда «Алтай» я размышляла о том, всё ли готово к поездке.
«Черт… как савраска за день обскакала почти всех (а надо было всех!) своих потенциальных покупателей, предоплату собрала, но не полностью (вот ведь гады!)… Ничего, по прибытию на перрон соберутся, как миленькие, и отслюнявят, сколько надо. Главное - выглядеть в это время, как положено (мужики любят симпатичных блондинок… особенно в сложной ситуации… ), и в нужный момент жалобно поплакать, что цены взлетели, в дороге ободрали, доллар пляшет… Я умею плакаться так, что возразить мне не может ни один. И зелененькие будут опять у меня в карманчике… Ха.. они, конечно, хотели бы вручить мне эти зелененькие при других обстоятельствах – но рядом муж. Приходится с этим мириться и им… и мне.
Мужа я люблю. Если бы не это, то…
Впрочем, хватит о возвышенном. Надо о насущном! Курицу я в последний момент купила, проводника застращала – будет всю ночь караулить, чтобы она на большой скорости из кастрюли не выпрыгнула и к утру доварилась… И пусть попробует, скотина, не уследить! Оставит нас без жрачки после такого тяжелого дня – удавлю. Ладно, орать я буду завтра, а сейчас СПАТЬ, СПАТЬ, СПАТЬ!».

Меня разбудили странные голоса. Говоривших было не двое и не трое – как минимум четверо.
«Вот ведь чертов проводник, – подумала я, - это же надо было набраться наглости и припереть в вагон своих собутыльников! И голоса какие-то… визгливые… Вроде и не мужские, и не женские… малолетки, что ли? Сейчас я этим придуркам устрою.. Черт, да что такое? Какого черта я встать не могу? Совсем умоталась, что ли?»
Из-за стены послышался смех.
«Угадала! Мы и есть черти.»
«Что? Вы издеваетесь там?» – я разразилась отборным матом.
Хихиканье стало громче.
«Мы знали – ты такая же, как мы. Давай с нами. Мы играем на деньги. На зелененькие, которые ты так любишь, слышишь, хрустят?»
У меня вдруг закружилась голова. Стало страшно.
«Нет, я не такая… Я не такая… я … я…»
Дико заболело где-то рядом с сердцем.
Я с ужасом поняла, что это – душа. Боль очертила не только её место, но и величину.
Меня будто придавило тяжелым камнем, да так, что казалось – я уже не встану никогда.
«Черт, как больно… черт, черт…»
«Слышь, она даже и сейчас чертыхается! - хихикал визгливый голос. – Наша девка, точно наша!»
«Нет… - выдохнула я. – Я .. я – не такая!»
Мне хотелось думать о чем-то важном, но перед глазами стояли деньги. Кучи денег. Голос продолжал мерзко хихикать.
«Ну… и зачем тебе твоя душа? Давай её нам – и получишь то, что хочешь.. то, о чем мечтаешь…»
Я начала задыхаться.
«Я же не сделала никому ничего плохого… мне самой досталось… Господи, ну ты же знаешь! Господи, помоги мне!!!»
Боль немного отпустило.
Я судорожно начала вспоминать слова молитвы, которой в детстве учила меня бабушка: «Отче наш, иже еси на небесах.. да святится имя твое, да пребудет царствие твое…» Дышать стало легче.
«Господи, прости.. прости меня… Господи, помоги мне.. я просто заблудилась, я не такая…»
Я вскочила. На соседней полке заворочался муж.
«Ты чего, Юль? Что это у тебя волосы дыбом? Приснилось чего?»
«Да нет.. спи»…

Поезд сбавил обороты. Скоро Москва. Но уже не такая вожделенная, как несколько часов назад.
Всё, что я знаю о Москве – «что, где и по какой цене».
Мне вдруг захотелось, чтобы Москва встретила меня золотыми куполами и колокольным звоном…

Не помню, как я оказалась на площади трех вокзалов. Одна.
- Вы куда намерены ехать?
- Что?
- Девушка, вы куда?
- Не знаю…
- Вам надо с нами. Обязательно.
- Да? А почему?
- Вы же не на базар сейчас.
- Нет.. Сейчас – точно нет.
- Тогда едем с нами. На экскурсию по Москве. Лучше меня Вам никто не расскажет о Москве. Вообще я работаю в Университете Дружбы Народов. А здесь подрабатываю. Приходится…
Голос очень приятной, моложавой женщины был тихим, с легкой хрипотцой.
Я села в автобус.

Ехали долго.
Голос экскурсовода то взлетал до невероятной высоты и чистоты ( когда она рассказывала о Храме Христа Спасителя, о том, как его взрывали, как отмаливали этот грех, как снова, слава Богу, начали отстраивать…), то снижался до шепота, когда лирика и стихи дореволюционной России мешались со страшными подробностями сталинской эпохи. Она рассказывала анекдоты брежневских времен, говорила о том, на чем был основан каждый из них, и показывала места, где всё это происходило.

Мы были загипнотизированы рассказами о человеческих страстях, не всегда приглядных, о бытовых мелочах из жизни людей, вершивших судьбы миллионов…   Я смотрела из окна автобуса на Москву, ставшую вдруг бесконечной, вобравшей в себя эпохи и судьбы, готовую взять уже из нового времени всё, - и хорошее, и плохое, - что дадут ей эти люди, снующие за окном и сидящие со мной рядом. И я тоже..

«Да что я! – горько подумалось мне. – Кто я такая? Я знаю точно только то, что мне тепло, когда рядом муж. Наверное, я его люблю. Очень люблю. Мы выросли вместе. Мы всегда были вместе. Роднее и дороже него у меня и нет никого… А ещё есть мама, братья, отец, бабушка, дед, любимая тетка, двоюродные брат и сестра… Боже, сколько людей я люблю… и как редко об этом вспоминаю…А ведь только в этой любви я – настоящая. Такая, как есть…Господи, почему ты не даешь мне дитя? Зачем все мои дети не доживают до рождения? Это наказание, Господи? Я не заслужила?»

«Мы подъезжаем к Ваганьковскому кладбищу», - донесся до меня голос экскурсовода.
«Что? На кладбище? Зачем?»
«Надо. Чтобы вы узнали настоящую Москву».

Мы вышли из автобуса.
«А это что за камни?» - кто-то, недоумевая, попинал пару камней из десятков, лежащих рядами.
« Не стоит этого делать, - с упреком сказала экскурсовод, вмиг осунувшись и даже как-то постарев. – Это.. вехи времени. Не мне вам рассказывать о нынешних «братках»…» Она горько усмехнулась.
«Так вот – это они. Вернее, то, что от некоторых из них осталось… А это – она кивнула головой в сторону камней, на которых не были выбиты имена, - задел на будущее.
Хоронить-то их некогда, да и некому порой. А сейчас это ж быстро… кто кого накосит… Вот и ставят камни. Просто камни… А могли ведь и людьми стать…»

«Бог мой, -думала я с ужасом.- Ведь это всё – ради денег. Тлен, это всё тлен…Мерзкий и липкий…»
Эти камни, с именами и без, заготовленные заранее для тех, кто ещё жив, но уже не волен остановить этот молох, я запомнила на всю жизнь. Они стали для меня символом того времени.

«Бррр.. почему-то стало жутко холодно…Пойду догонять остальных…» - я поспешила за группой.
Попутчики разбрелись по кладбищу, читая надписи на надгробиях.
Тишину лишь изредка нарушали комментарии нашего гида.
Меня, да и всех, я думаю, охватило вдруг ощущение сопричастности к судьбам людей, нашедших здесь свой покой.
Они, так же, как мы, наверное, искали ответ на вопрос «Кто я в этом мире?», и посторонние люди считывали сейчас с надгробий их жизнь, ставшую ответом…

Мы увидели плиту, усыпанную цветами. Возле неё толпились люди. Они молились.
Экскурсовод тихо рассказала нам историю погребенного здесь святого. «И люди верят, что он исполняет их желания, если эти желания не несут зла другим…» - голос вывел меня из оцепенения.

«Я… я хочу попросить тебя… Я хочу, - медленно сказала я, глядя на надгробие, - я хочу, чтобы меня назвали МАМОЙ…»
Когда я говорила это, я ясно видела бегущую мне навстречу девочку с раскрытыми, как крылья, руками. И верила, впервые в жизни верила, что так всё и будет.

Это была последняя моя «коммерческая» поездка в Москву.
Ровно через год у меня родилась дочь.

Юлия М.